Круглолицый мужчина, еще молодой, но выглядевший старше своего возраста из-за строгого черного костюма и напряженно-торжественного выражения лица. И худенький мальчик лет восьми, одетый так же строго, но безмятежно-спокойный. Его темные волосы в последний раз стригли давно и довольно неумело, глаза из-под челки смотрели ясно и сосредоточенно. Держа взрослого за руку, он шел, тем не менее, сам по себе, не глядя на спутника и не обращая внимания на окружающих.

Эта необычная пара приблизилась к тому месту, где особняком, словно обведенные невидимой чертой, лежали тела погибших, упакованные в стандартные пластиковые мешки черного цвета. Мужчина присел на корточки, расстегнул «молнию» мешка, раздвинул пошире разошедшиеся края, обнажив обгорелое кровавое месиво: несчастный, пытаясь спастись, неудачно выпрыгнул из окна и угодил в груду горящих обломков.

Мальчик заговорил тоненьким, ломким, но уверенным голосом:

— Сейчас ты встанешь. Поднимись и исцелись по слову Божию и его провозвестника!

Высокопарные слова легко и естественно слетали с губ ребенка. Он без колебаний, без тени смущения или страха возложил руки на мертвеца, не переставая говорить.

Издалека заметив непорядок, подбежал начальник пожарной службы с бранью:

— Эй, ты что делаешь? Ты чего труп лапаешь?

— Поднимись и прими чудо, которое послал нам Господь… — продолжал мальчик.

— Ты что, не понял? Это же покойник. Мужчина в черном костюме загородил пожарному дорогу, не позволяя перебить ребенка:

— Это ты ничего не понял, приятель. Зачем тебе беспокоиться? Ведь мальчик все равно не может сделать мертвецу ничего плохого?

— …Смотрите все, на что способна сила веры, сила, которая отделяет свет от тьмы, сила, которая создает жизнь из смерти. Аминь.

Мальчик наконец умолк и перестал цепляться за труп. Руки, перепачканные кровью и сажей, он сдвинул на пластиковую поверхность, но по-прежнему требовательно смотрел на погибшего. Словно чего-то ждал. Повиновения, что ли?